Эпилог.
Девок я, конечно, отвез. На следующий день поздно вечером. Предварительно, еще в обед, позвонил, как бы намекая на встречу напоследок, так сказать, "на посошок", "палка в дорогу". Вика намек не поняла, впрочем, скорее сделала вид, что не поняла. Поэтому я приехал за ними вечером, зашел в квартиру, подхватил сумки-чемоданы, забрал ключи. Довез минут за тридцать до аэропорта, помог дотащить шмотки до зала ожидания, целомудренно чмокнул в щечку Вику, потом Иринку. Потом приобнял Вику, пробормотав, что жалко время быстро пролетело, не успели пообщаться побольше, увы. На мою эскападу Вика ответила, что, дескать, сам виноват, мог бы и отгул взять, и подольше бы тогда… "поотдыхали"…
Девчонки были какие-то утомленные, замотанные, усталые, и какие-то невеселые. От обеих даже немного попахивало свежим перегаром, старательно перебитым жвачкой.
А Мишка – тот вообще не поехал со мной их провожать. "Хорошего понемногу!" – заявил он на моё предложение проводить девчонок. Но попросил об этом не распространяться. Типа, занят он. Я так и не понял, честно говоря, о причине такого настроения: прятался он от Иринки, обиделся на нее, или еще что?
Вика с Иринкой подхватили сумки, чемодан на колёсиках, отметились у стойки регистрации и пошли на посадку. Я вздохнул, махнул рукой и ушел. Долгие проводы – лишние слёзы. Вот так.
Спустя три дня.
— К Вам посетитель, Антон Иванович! – доложил мне по телефону охранник с ресепшена входа.
— Пропустите, пожалуйста! – отдал я команду и добавил. – Посетителя можно не сопровождать. Он дорогу знает.
Посетитель – Мишка Савин – приехал ко мне на работу – в Новосибирский филиал банка "Росагропром", где я работал начальником департамента корпоративной безопасности. Я располагал отдельным кабинетом с приемной, в которой сидела секретарша – пожилая дамочка под 60 лет из бывших сотрудников КГБ, комнатой отдыха и ненормированным рабочим днем. С одной стороны, можно было слинять с работы в любое время (сам себе командир, даже директор филиала банка мне мог только рекомендовать, а не приказывать), а вот с другой стороны – работы было столько, что приходилось вкалывать "с утра и как получится" (благо фронт работ был от проверки кредитоспособности как клиентов банка, так и всяких аффилированных структур, связанных с сельским хозяйством, входящих в сферу интересов Министерства сельского хозяйства). Например, на мне были вопросы по согласованию выдачи сельхозтехники в лизинг, плюс ее возврат в случае неуплаты (конечно, с привлечением правоохранительных органов). Ладно, всё это лирика. Ко мне Мишаня зашел!
— Привет, Антоха! – он вошел в кабинет. – А грымза где?
Грымзой он именовал Зою Федоровну – ту самую мою секретаршу кэгэбэшную пенсионерку.
— Всё ее не выгонишь никак? – пошутил он в очередной раз.
— Лучше хромоногая, старенькая, зато не продаст! – ответил я.
— Что звал-то, Антон? – он плюхнулся в кресло.
— Пошли! – сказал я и направился в комнату отдыха. Махнул рукой в сторону дивана, приглашая садиться, открыл холодильник, достав бутылку пива.
— Будешь?
Он отрицательно качнул головой. Я плюхнулся рядом с ним, дотянулся до ноутбука, щелкнул по клавише "энтер".
— Смотри!
На экране появилось изображение. Две девчонки – Вика и Иринка сидели за столом на кухне, пили кофе и о чем-то говорили.
— Это они у тебя на "хате" были? – жадно всматриваясь в экран, поинтересовался Мишка.
— На служебной квартире! – ответил я. – Хата у зэков!
— Ага, – хмыкнул Мишка. – Ну ты дал…. Там же у тебя всё в камерах.
— А то! Квартира-то специально для иногородних ВИП-клиентов готовилась.
Я прибавил звук.
— Ну, немножко развеялись…
Ага. Это голос Вики.
— Что, это всё? – а это уже Иринка Макарка. – Типа, хватит приключений? Ну, знаешь, Вик, я не за этим сюда через пол-Европы летела. Дома на голодном пайке. Здесь разок трахнулась. И всё?
— А что, у тебя дома с этим сильные проблемы? – усмехнулась Вика.
— Не то слово! – Ирка встала, направилась к плите, налила еще кружку то ли кипятка, сыпанула туда ложку кофе, сахару. – У меня по завещанию 5 лет воздержания.
— Это как?
— Муж в завещании указал, что если я ему изменю после смерти в течении 5 лет, то лишаюсь наследства. Причем половина наследства передается душеприказчику. А этот душеприказчик – нотариус плюс директор детективного агентства. Постоянный присмотр. Даже раз в полгода по завещанию гинеколог осмотр проводит, ему справку предоставляет, что, мол, никаких беременностей, абортов и так далее. Так что если что, я тогда остаюсь практически нищей. Даже моя балетная школа и та была в своё время куплена покойным мужем. Вот и приходится…
— Ну, всё равно тебе проще, – усмехнулась Вика. – Захотела, выехала в ту же Францию, сняла себе хоть негра, хоть араба… Или в Италию смоталась, замутила там с каким-нибудь чичероне…
Иринка подперла голову руками, вздохнула:
— Да было… Чуть не влетела…
— Да ладно?! – заинтересовалась Вика. _Ну-ка, ну-ка…
— Да поехала во Францию, как ты тут говорила. Сняла мулата одного. Точнее, просто сначала познакомились. Сходили в ресторан, на пляж – я на побережье ездила. Потом в гостинице зависли. А утром этот урод мне телефон показывает, говорит, мол, давай 10 тысяч евро или я твое видео выложу в интернет! Показывает, где я раздеваюсь там, всё такое. Он – сука! Телефон на видеосъемку поставил в номере! Вот гад!
— А ты? – Вика подалась вперед.
— Я ему шокером вхерачила. У меня шокер всегда в сумочке. Он в отруб. Я телефон ему разбила, карту памяти вытащила и слиняла. И всё. Больше года прошло. Ни слуху, ни духу. Сначала ссыкотно было, даже деньги со счета снимать стала потихоньку. Но вроде всё спокойно.
— Да, – поджала губы Вика. – А за мной вообще тотальный контроль. Никуда одна не выхожу. Даже на йогу с охранником. Хотя какой он, нахрен, (Вика, конечно, сказала позабористей словечко, я даже озадаченно хмыкнул) охранник… Следопыт, блин (и опять матерком!).
— А как же ты любовника завела? – удивилась Иринка.
— Массажист в клинике, – вздохнула Вика. – Кореец. Я к нему уже пять лет хожу поясницу с суставами лечить. А он и мануальщик, и рефлексотерапевт, и хирург. Плюс еще нетрадиционная медицина…
— Ага! – перебила её Иринка. – Нетрадиционный трах… Как вставит… Аж уши закладывает!
— Почти, – совсем не обиделась Вика. – Он не касаясь клитора пальцами до оргазма доведет! Сначала несколько раз меня так и "пользовал". А потом я на него сама запрыгнула. А он меня сначала пальцами до экстаза довел, а потом в задницу трахнул. Да так что я даже сквиртанула. Потом неделю, прикинь, Ирин, неделю! Себе места не находила. И к нему хотела. И стыдно было. А на мужа глядеть не могла. Он даже что-то заподозрил. Пришлось даже незапланированный минет с проглотом делать – чтоб ничего не заподозрил!
Девчонки замолчали. Иринка встала, поставила бокал в раковину. Подошла к Вике сзади, положила ей руки на плечи. Нагнулась. Поцеловала в шею. Вика откинула голову назад.
— Мля… – выдохнул Мишаня. – Лезбиянничают девчонки-то…
На экране ноутбука развивалось "действо": Вика встала, содрала с себя топик, вываливая грудь. Иринка тут же присела, впиваясь губами в одну грудь, целуя сосок, и разминая рукой другую. Вика ухватила ее руками за затылок, прижимая к себе.
— Пошли! – Иринка встала, потянула Вику к двери. – Пошли на кровать.
Экран показал пустую кухню. Я поспешно остановил воспроизведение. Поковырялся мышкой в папке файлов, выбирая нужный, нажал "энтер".
— Камера включается на движение, – пояснил я Мишке.
Девчонки быстро разделись, упали на кровать – Вика снизу, Иринка сверху. Вика вообще оказалась весьма пассивной – больше лежала, чем двигалась. Всё, в основном, делала Иринка. Она улеглась подружке между ног, приникнув ртом к промежности. Через некоторое время Вика выгнулась, задергалась и, видимо, закричала. Звук при воспроизведении отсутствовал. Иринка оторвалась от своего занятия, что-то спросила (какая жалость, что звук отсутствовал!). Вика ответила, подняв голову. Девчонки сменили позицию. Теперь сверху была Вика. Она сначала поглаживала Иринку руками, постепенно спускаясь всё ниже и ниже – к лобку. Потом так же, как и ее подруга, легла между раздвинутых ног, присосавшись к влагалищу. Очередь балдеть была у Ирки.
Сзади скрипнул диван. Я повернулся. Мишаня встал, подошел к холодильнику, взял банку пива.
— Ты ж за рулем? – усмехнулся я.
— Я на вашей корпоративной стоянке тачку бросил, – хрипло ответил он. – Завтра заберу.
— Может, тогда вискарику? – я достал из холодильника бутылку "Чиваса". – По соточке?
Поставил бокалы, кинул по паре кубиков льда, достал тарелочку с нарезкой – осталась с обеда. Мишка не возражал.
— А кока-кола есть?
— Есть! – достал и кока-колу.
Мы сделали по глотку, не отрываясь от экрана. Ирка подпрыгивала задом, у Вики так смешно болталась голова… Вдруг Вика встала, выскочила из комнаты.
— Куда это она? – заволновался Мишка. – У тебя в коридоре есть камеры?
— Везде есть! – успокоил я его. – Смотри дальше!
А дальше Вика вернулась с деревянной толкушкой для картофельного пюре – на кухне был полный ассортимент столовых приборов. Она натянула на нее – на широкий конец! не на узкую ручку! – презерватив, снова легла между ног Иринки.
— Во дают девки! – восхитился Мишка. – Эх, жалко…
Он не договорил, что – "жалко…" А я не стал спрашивать.
Вика вовсю шурудила толкушкой у Ирки. И Ирке это нравилось. Нравилось! Вдруг Ирка вывернулась, перевернулась на бок и сложилась калачиком. Вика попыталась снова сунуть ей толкушку, благо та прижалась коленями к подбородку, выпячивая задницу. Но Ирка отмахнулась рукой.
— Кончила… Мля буду, кончила! – заявил Мишаня. – Вот бляди… А7 Антон, – он тронул меня за плечо. – Не, ну скажи, правда, вот бляди?..
Потом девчонки долго по очереди намывались в ванной. Пока одна валялась на кровати, вторая была в ванной. Камера была и там. И я с непонятным, даже, как мне кажется, больше эстетическим удовольствием, смотрел, как крутились под струями воды Иринка и Вика. И, наверное, больше нравилась Иринка с ее гибкой упругой фигуркой.
Потом девчонки что-то обсуждали, сидя на кровати.
— А что со звуком? – поинтересовался Мишка.
— Камера в люстре, – пояснил я. – Наверное, микрофон сломался. А заменить целая проблема. Придется весь светильник менять.
— А еще одну воткнуть, – недовольно буркнул Мишка, – в пожарную сигнализацию, например, не судьба?
— Миш! Это ж заново проводку всю делать! Если новую камеру ставить!
— А в другой комнате – тоже не работает звук?
— В другой работает, – ухмыльнулся я. – Только видишь, закон подлости…
— Дальше неинтересно! – объявил я. – Деффки легли спать каждая в своей комнате. Продрыхли до девяти вечера. Проснулись, переоделись и слиняли. А вот дальше…
Я выбрал еще один файл. В дверь ввалились Иринка с каким-то мужиком. Следом Вика и тоже с мужиком. Все четверо ощутимо поддатые. Громко смеялись, лапали друг друга, целовались.
— Охренеть! – выдохнул Мишка. – Наливай еще…
Я налил грамм по 50, выпили. Закусили, не отрывая глаз от экрана. Впрочем, видео оказалось достаточно коротким. Парочки разулись и разбежались по комнатам.
— Какую включать? – хмыкнул я.
— Давай Ирку! – потребовал Мишка. – А сразу обоих нельзя на экран вывести?
— Нельзя, – ответил я. – Каждая камера пишет свое кино. Поэтому с каждой камеры свой отдельный файл.
— Давай Макарку! – повторил Мишка.
Я пожал плечами. Собственно, я уже успел посмотреть все эти видео и даже сделал по одной копии. На всякий случай. С носителей – и в квартире, и в офисе я всё благополучно стёр, а чтобы нельзя было восстановить файлы забил объем жестких дисков другими видеофильмами, и снова потёр память.
Иринка с партнером уже вовсю резвились на кровати. Камера включалась на движение, поэтому было небольшое запаздывание. Сначала ее партнер устроился у нее между ног. Минуты через три лег на нее в миссионерской позе. Она скрестила свои длинные ноги у него на пояснице. Потом он задрал ее ноги к себе на плечи. Видимо ей это не понравилось. Буквально через пару минут она его оттолкнула, встала на колени, указав рукой ему на постель. Ее партнер лег на спину. Иринка села в позу наездника…
Уже спустя минут пять смотреть стало как-то неинтересно. Ну трахаются они в полутемной комнате, ну и трахаются… Опять же звука нет. Я даже включил ускоренное воспроизведение. Посмотрел на товарища. Мишка тоже потерял интерес. Он поймал мой взгляд, ухмыльнулся, спросил:
— Вику покажешь?
— А то! – я вернул ему ухмылку. Навел курсор, щелкнул "энтером".
На экране показалась кровать, на которой голышом валялись Вика и ее партнер. Когда мужик поднял лицо, я нажал "пробел":
— Гляди! Узнаешь?
— Ё-моё! – воскликнул Мишка. – Леха Пономарь!
Это был Алексей Пономарев по прозвищу Пономарь, тоже наш одноклассник и тоже из числа воздыхателей Вики. При этом Пономарь уважением, несмотря на свою физическую силу, в классе у нас не пользовался, характер имел весьма гнусненький, подленький. После школы он загремел на зону. Мы с Мишкой в армию, а он – на отсидку. После зоны он "ушел в братву", даже вроде стал "бригадировм" в 90-е годы… Вот как жизнь повернула.
— А Иркиного трахаря узнал? – поинтересовался я.
— Нет, а кто это был?
— Ромка. Младшенький братик Лехин.
Его младший брат тоже в свое время "оттоптал срок" – то ли за кражу, то ли за мордобой. И тоже ушел в криминал после отсидки.
— Мля…. – ошарашенно протянул Мишка. – Во дела! Это песец просто.
— А то!
Действие на экране тоже разнообразием не отличалось. Леха трахал Вику сначала раком и, кажется, в анус. Потом развернул и засунул ей свой член в рот, несмотря на все ее возражения. Прям вот так – из жопы в рот. Без презерватива…
— Нет! – попыталась возразить Вика. Леха схватил ее за волосы, жестко притянул к себе:
— Да! Соси, блядища! А то по хлебалу огребешь!
Вика приняла член в рот. Леха толкнул его ей в самое горло. Вика поперхнулась. Её чуть не вырвало.
— Соси давай! – Леха, ухватив ее за затылок, пихал член в самое горло.
Вика послушно сосала. Из глаз лились слезы.
Мишка встал, ухватил бутылку с вискарем, налил себе в стакан и махом, одним глотком выдул, сел.
— Вот млядство….
— Что, пойдешь ему рыло чистить? – усмехнулся я.
— А ты так вот всё оставишь?
— Как так?
— Ну, вот так… – Мишка помялся. – Это же изнасилование по факту-то!
— Дальше смотри! – буркнул я, наливая вискарь – себе и ему. Мы выпили.
— Может, покурим? – предложил Мишка.
— Нет, с куревом облом! – ответил я. – У нас в здании не курят. С этим жестко. Сразу увольняем.
Мишка удрученно вздохнул.
— На улицу пойдем? – предложил он.
— Далеко идти придется, – ответил я. – Аж за стоянку… Терпи, Михалыч!
Тем временем на экране Леха в очередной раз загнал член Вике в горло аж до самых яиц и задрыгался. Вика поперхнулась. Её вырвало. Она попыталась вскочить, но Леха удержал ее, не давая выплюнуть член изо рта. Рвотные массы потекли у него по ногам. Леха сплюнул, оттолкнул Вику от себя, вышел, бросив:
— Готовься, сучка, сейчас мы тебя с братаном вдвоем в жопу трахать будем!
Вика схватилась за лицо руками, упала на кровать лицом вниз, зарыдала. Она пролежала одна, закутавшись в простыню, минут десять.
Я остановил воспроизведение, нашел еще один файл, нажал "энтер" – на экране была запись с кухни. Братья Пономаревы сидели за столом, попивая пиво и смоля сигареты (то-то я, когда за девчонками приехал, запах сигарет учуял! А ведь девчонки не курили.).
— Ну, что, Ром, – подал голос старший. – Махнемся или устроим "двустволку"?
— Давай махнемся! – отозвался младший. – А если силенки останутся, тогда устроим групповичок.
— Попробуешь столичную фифу, – заржал старший. – В задницу у нее ништяк, туговато идет. То, что доктор прописал!
— Ща попробую!
— Сама напросилась! – сказал Леха. – Сама ведь позвонила! Старая любовь не ржавеет, типа…
Братья поднялись, вышли из кухни.
Я снова запустил файл из комнаты, где находилась Вика, чуть промотал вперед, дождавшись входа Ромки в комнату.
— Привет, девчуля! – сказал Ромка. – Малыш хочет трахаться!
Вика попыталась отодвинуться, но Ромка навалился на нее, раздвигая ноги.
— Давай по-хорошему, а то малыш тебе бо-бо сделает!
Вика покорно раздвинула ноги. Ромка подрыгался несколько минут в миссионерской позе, тщательно избегая викиного лица, потом поднялся.
— Давай рачком!
Вика покорно выпятила зад. Ромка плюнул на анус. Потрогал пальцем. Еще раз плюнул. И с размаху воткнул член. Вика охнула, упала на живот.
— Вставай, сучка! – рявкнул ромка. Член выскочил у нее из задницы. Ромка стоял на коленях, его член – достаточно большой, с огромной головкой – торчал почти вертикально.
— Пожалуйста, аккуратней, – жалобно попросила Вика.
— Ну это уж как получится, – засмеялся Ромка. Он, правда, уже не рывком, а постепенно, вставил член ей в анус. Чуть подождал, стал двигать глубже, учащая такт движения. Вика терпела. Видно было, что она отнюдь не испытывает удовольствия от этого секса.
— Ништяк! – Ромка вгонял член всё глубже и глубже. – Как ништяк-то! Ща еще за щеку возьмешь. Как у моего братана…
— Вырубай, мля! – выругался Мишка. – Если б знать…
Я выключил воспроизведение. Налил еще по одной.
— Что там дальше было? – поинтересовался Мишка, опрокидывая стакан одним глотком, не дожидаясь тоста или чоканья.
— Ну, до групповухи дело не дошло, – успокоил я его. – Девок трахнули. В таком вот ракурсе. Леха Ирку, Ромка Вику. Потом Пономари дернули по стакану и свалили. Девки до утра обмылись и квасили на кухне до утра. Ирка ругалась на Вику, что та позвонила Лехе, дескать, нашла приключения на свою жопу. Вика говорила, что Ирка ее уговорила позвонить кому-нибудь. Ирка говорила, что она на тебя-меня намекала. Вот и все. Больше ничего интересного и не было.
— Блин, девки сами нарвались! – заключил Мишка. – Письки зачесались…
— И получили по полной программе, – добавил я. – Вот и почесали.
— Что думаешь делать?
— А что делать? – удивился я. – Пономарям морду идти бить? По идее мы про это не знаем… Да и девки сами виноваты. Знаешь, я даже сичтаю, что они нас с тобой предали что ли…
— Согласен, – заключил Мишка. – Ты видео-то сотри… Совсем сотри.
— Сотру! – согласился я. – Обязательно.
А братья Пономаревы через два месяца разбились в ДТП. Причем какое-то странное ДТП. Их машина сорвалась в кювет на совершенно сухой дороге, на совсем не крутом повороте. И сгорела дотла. Вместе с братьями.